• сканы • фотосессия

Дорога перемен

После пяти лет одиночного плавания Гвен Стефани снова с No Doubt. Почему энергичной суперблондинке, супермаме и супербренду так нелегко далось это возвращение? Выяснял Аарон Джелл.

Ее глаза спрятаны за стеклами роскошных темных очков Dior («У моей знакомой есть выход на все новинки», поясняет она с видом истинной fashion victim), на ней блуза Vivienne Westwood, мешковатые джинсы Dsquared с клепаным поясом и босоножки ее собственной марки L.A.M.B. на 15-сантиметровых каблуках и с таким количеством ремешков, что можно намертво связать медведя. Внешность Гвен Стефани, ее манеры и жесты — идеальная иллюстрация к азбуке сексапильности. Угольно-черные ресницы то трепетно дрожат, то застывают, драматично оттеняя очередную экспрессивную гримасу на ее лице. И конечно губы, визитная карточка Стефани, — пухлые, сочные, они будто пылают пламенем. Когда Гвен, неся младшего сына Зуму на бедре, впархивает в патио Polo Lounge отеля Beverly Hills, все гости (в том числе и другая оказавшаяся здесь знаменитая мама — Дженнифер Гарнер) невольно оборачиваются, словно загипнотизированные ее походкой, плавной и решительной одновременно.

Передо мной совсем не та Гвен, которую я помню по клипам No Doubt: девушка-киборг (Just a Girl), бунтарка на водном мотоцикле (Hella Good), роковая убийца в стиле нуар (It’s My Life), разъяренная драчунья, готовая разбить камеру ударом ноги (Excuse Me Mr.). Еще тогда у меня закралось подозрение, что все это часть имиджа, напускное. «У нее золотое сердце, — уверяет Андреа Либерман, давняя подруга и по совместительству стилист Гвен. — В ней удивительным образом сочетаются девчачий шарм и мальчишеский гонор. Она как Пеппи Длинный Чулок».

«Наверно, я просто такая, какая есть, ни больше, ни меньше, — заключает певица. Обычный человек. Практически все события в моей «звездной» жизни, даже то, что мы с вами вот так сидим и болтаем здесь, — она обводит многозначительным взглядом расфуфыренную публику вокруг, — кажутся мне нереальными». Реальность удалялась от Гвен Стефани с того момента, когда она, еще старшеклассница, по приглашению старшего брата вошла в состав поп-ска-панк-группы No Doubt. Пять лет назад она покинула коллектив, чтобы попробовать свои силы в сольной карьере. «Я пошла проторенной дорогой, — комментирует Гвен свою совместную работу с продюсерами Фарреллом Уильямсом и Нелли Хупером. — Как Кристина Агилера или десятки других исполнителей. Но мне, например, работать с известными рапирами было очень весело. Я быстро вошла в роль и получила море удовольствия». И вот, после выхода двух сольных альбомов, ставших платиновыми — Love. Angel.Music. Baby. 2004 года и The Sweet Escape 2006-го, — Гвен воссоединяется со старыми друзьями из No Doubt. Только чудом удается втиснуть нашу встречу в график подготовки музыкантов к большому совместному туру. Как принято, сначала No Doubt планировали записать новый альбом до старта турне. Но, по словам Гвен, когда парни собрались вместе, поняли ничего не клеится. Практически ежедневно на протяжении четырех месяцев бас-гитарист Тони Кэнел и гитарист Том Дюмон приходили в гости к Стефани, садились вместе с ней и ее мужем Гэвином Россдэйлом в домашней студии и часами музицировали. «Примерно около пяти утра мы начинали подбадривать друг друга: дескать, сейчас оно придет, вспоминает Гвен. — Но «оно» не приходило и даже не приползало. Вдохновения не было совсем». Она переживает сложную фазу взросления. Когда разговор заходит о возрасте — а в октябре Стефани исполняется 40. — ее голос становится тише: «Ощущение такое, будто я зависла, будто нахожусь в каком-то постоянном «между», как в коконе, сижу и не знаю, кем буду завтра. Но в данный момент мне хреново, понимаете? Мне очень хреново. Может, я больше никогда не напишу ни одной песни. А ведь я пробовала. И вот теперь мы все дружно едем в турне, не имея нового альбома. А я нянчусь с детьми! (У Гвен подрастают сыновья Зума и Кингстон. — Прим. ред.) Я как выжатый лимон. Может, и написала бы что-нибудь, если бы поспала хоть пару часов подряд». Именно в этот момент разговора, переходящего в монолог Гвен на фоне моего ошарашенного молчания, я замечаю — у нее появились слезы. Она даже не пытается вытереть потекшую тушь, в то время как я в полной растерянности лихорадочно ищу слова, которыми можно подбодрить знаменитость в таком уязвимом и безрадостном состоянии. «Сейчас я не уверена абсолютно ни в чем, — подытоживает она. — Но я так хочу записать альбом! Я хочу, что-
бы мне завидовали все исполнители. Просто пока этого не происходит».

Она замолкает и встряхивает головой: «С другой стороны, мне же посчастливилось увидеть настоящее чудо! Я вышла замуж и дала жизнь двум новым людям. Плюс два альбома, две линии одежды, которые появились в тот же период…» (L.A.M.H. и Harajuku Lovers приносят своей создательнице около 200 млн долларов в год. — Прим. ред.)» По-моему, жизнь этой девушки налаживается на моих глазах. «Она проходит через состеояние полного краха, создавая каждый альбом, объясняет мне позже Джимми Айовин, президент рокординговой компании Interscope, сотрудничающей со Стефани на протяжении 18 лет. Я не виню ее зато, что она нервничает. Гвен очень ответственный человек, она не будет работать спустя рукава. Она настоящая».

Настоящая Гвен выросла в Калифорнии, практически в тени замка Спящей красавицы — сказочный Диснейленд находился возле ее дома, в городке Анахайм. Вторая из четырех детей в семье чиновника и домохозяйки вспоминает о своем детстве как об идиллической поре, пока в четвертом классе не начались неприятности в школе.

«Тогда возникли проблемы и с грамматикой, и с математикой и с другими предметами, — хмурится певица. Учеба давалась мне очень нелегко. Я ужасно боялась провалиться. Я хотела быть умной! А сама постоянно витала в облаках, исписывала тетрадки именами мальчиков, которые мне нравились. Вр-р-р — до сих нор снятся кошмары, в которых я не сдаю контрольную!» Неуверенность в себе, приобретенная в школе, во многом определила ход ее жизни: Гвен даже думать боялась о колледже, работала визажистом в местном торговом центре и просто забавы ради подпевала на репетициях No Doubt — группы, основанной ее братом Эриком совместно с Джоном Спенсом, его товарищем. «У меня сроду не было амбиций, уверяет она. — Я просто мечтала о семье и детях». Судьба Гвен совершила крутой поворот в 1987 году, когда Спенс, фронтмен No Doubt, застрелился в городском парке за несколько дней до концерта группы в Лос-Анджелесе. Теперь на передний план вышла она, бэк-вокалистка.

Очень скоро Гвен поняла, какой энергетический заряд способна дать ей сцена. Певица рассказывает, что в те времена на ска-панк-сцене царили мужчины, и выход на подмостки автоматически подразумевал: она не сможет завести публику. «Просто потому, что я девушка. Я это дело игнорировала, а сама думала: «Ничего, я вам покажу, я вас всех уничтожу. Я вас, тварей, заставлю на меня смотреть, и идите вы!.. Р-р-р!» — Стефани сжимает кулаки и яростно рычит, на долю секунды превращаясь в героиню своих клипов, девушку-торнадо, сметающую все на своем пути. «Просто, люблю иногда выразиться покрепче, ничего с собой поделать не могу», добавляет она смеясь. Ее роль в группе стала еще более важной, после того как Эрик покинул No Doubt и ушел рисовать культовым американский мультсериал «Симпсоны». «Тогда я осознала, что могу писать песни, и словно обрела себя. Ведь этой силы у меня раньше не было. Удивительно — я могла чтото делать после всех моих школьных неудач!» Сцена дала ей второе рождение. Каждый раз, словно впитывая энергию тысяч фанатов, скандирующих ее имя из глубины зала, она становится Гвен Всемогущей. «Выходя на сцену, я определенно чувствую, как меня наполняют чудесные силы, — признается звезда. — Что-то меня переключает, переводит в другой режим. Иногда я даже не могу контролировать эту часть себя».

Зато у нее прекрасно получается держать контролем внешний вид — как свой, так и музыкантов группы. Стефани, автор двух успешных брендов, в мире моды чувствует себя в своей тарелке. Дизайн футболок, пуловеров, светящихся в темноте браслетов, которые будут продаваться во время турне, разрабатывается при ее непосредственном участии. Кроме того, в партнерстве с Андреа Либерман она продумывает и стиль новых сценических костюмов Nо Doubt — «смесь 60-х и киберфутуризма». Что касается самой Гвен, в грядущем туре она не будет менять наряды так часто, как во время своих сольных концертов, однако все же планирует одно «перерождение» — во время исполнения Underneath It All певица сорвет с себя юбку и пиджак и останется в одних шортах. Это не эпатажный поступок, искренний порыв, желание объясниться со зрителем. «Люди считают, будто у нас с ребятами очень натянутые отношения, будто я предала их, уйдя из группы, а теперь они мне завидуют», — качает головой Гвен. Ей важно показать, что она никогда не покидала команду окончательно. И хотя группа снова вместе, правила игры изменились. Потому что изменилась она. Когда No Doubt записывали свой последний студийный альбом в 2001 году, певица даже замужем не была. «Я всегда относилась к No Doubt как к браку — такую долгую и насыщенную испытаниями совместную жизнь иначе не назовешь. Но теперь подобные отношения для меня невозможны. Отныне и всегда приоритетом будет моя семья — мой супруг и мои дети. Они для меня все!»

Со старших классов ее парнем был бас-гитарист No Doubt Тони Кэнел. После разрыва их восьмилетних отношений группа чудом не распалась, а боль и отчаяние Гвен во многом отразились в песнях их третьего альбома Tragic Kingdom. Почти через год она познакомилась с Гэвином Россдейлом — No Doubt выступали на разогреве у его группы Bush. «Странно, у меня в жизни было всего двое мужчин, и за одного из них я вышла замуж, — сегодня она может говорить об этом спокойно. — Свиданиями с Гэвином я залечивала раны после Тони. А потом удивилась: неужели кто-то меня по-настоящему любит? И представляешь оказалось, что любит!»

← Назад

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее комбинацией клавиш Shift + Enter или нажмите сюда, что бы сообщить нам. Спасибо!